x x x
Вновь распускаются розы под утренним ветерком, И соловьиною песней все огласилось кругом. Сядем под розовой сенью! Будут, как нынче, над нами Их лепестки осыпаться, когда мы в могилу сойдем.!
x x x
Хайям, судьба сама бы устыдилась Того, чья грудь тщетою сокрушилась. Так пей под чанг* вино из полной чаши, Пока о камень чаша не разбилась.
x x x
Когда опять вы в погребок укромный постучите, Вы лицезрением друзей сердца развеселите. Когда саки вас угостит пьянящей влагой магов, Вы добрым словом и меня, беднягу, помяните.
x x x
Если тайну среди трущоб я открою тебе, любя, Это лучше пустых молитв, пусть в михрабе*, - но без тебя, Ты - конец и начало всего, без тебя и нет ничего, Хочешь - сам меня одари, иль сожги, навек истребя.
x x x
Ты мой кувшин с вином разбил, о господи! Ты дверь отрады мне закрыл, о господи! Ты пролил на землю вино пурпурное… Беда мне! Или пьян ты был, о господи?
x x x
Тот гончар, что, как чаши, у нас черепа округлил, Впрямь искусство в гончарном своем ремесле проявил. Над широкой суфрой* бытия опрокинул он чашу И всю горечь вселенной под чашею той заключил.
x x x
Ты - благ, зачем же о грехах мне думать. Ты - щедр, о хлебе ль на путях мне думать? Коль, воскресив, ты обелишь меня, Зачем о черных письменах мне думать?*
x x x
Взрастит ли розу в мире небосвод, Что после зноем полдня не сожжет? Когда б копился в тучах прах погибших, То дождь кровавый падал бы с высот.
x x x
Ты дай вина горе - гора пошла бы в пляс. Пусть карой за вино глупец пугает вас, Я в том, что пью вино, вовеки не раскаюсь, Ведь мысль и дух оно воспитывает в вас.
x x x
Подыми пиалу и кувшин ты, о свет моих глаз, И кружись на лугу, у ручья в этот радостный час, Ибо многих гончар-небосвод луноликих и стройных Сотни раз превратил в пиалу, и в кувшин - сотни раз.
x x x
Вчера раскрошил я о камень кувшин обливной.