И пелагофилы, мечущие икру в толще прогретой воды на ее подъеме, тоже не нерестятся. Тогда у них бесцельно гибнут зрелые продукты размножения, а на следующий год не созревают к нужному сроку. К тому же рыбы не успевают накопить зимних запасов, и пережить полугодовое подледье для них — проблема. Несколько таких низководных сезонов — кстати, для рыбаков весьма добычливых, — и рыбы становится мало.

Но коль уж мы заговорили об отношении рыбы к высоте воды, нужно остановиться и на скорости изменения уровня. Скачки его вверх безопасны: водные обитатели им радуются и рвутся в заливы и протоки, смело выходя на полой, как на праздник.

Снижение же уровня для многих рыб всегда опасно, но когда оно происходит резко — беда неминуема. В первую очередь — для беспечного карася, в реку с тихих мелководий никогда не спешащего, во вторую — для всякой многочисленной «детворы», еще не знающей, как погибельно оказаться в отшнуровавшемся водоемчике.

Тут еще надо иметь в виду, что уход рыбы с разливов к рекам осенью природою как бы запрограммирован. Накопив в достатке жир и гликоген на всю зимовку, изрядно подросшая за лето, рыба привычно скатывается вместе со спокойно убывающей водой к надежной глуби. Крупные, зрелые — амуры, толстолобы, сазаны, верхогляды, лещи — в первых эшелонах, кто поменьше — те попозже. В последнюю очередь мальки. Не спешат лишь рекордсмены по живучести и неприхотливости — караси, ротаны, гольяны… И змееголовы.

Наблюдения за уровнем в Амуре ведутся с 1896 года Хабаровским водомерным постом. Графики водности почти за столетие позволяют делать любопытные выводы, искать какие-то закономерности, прогнозировать… Но прежде всего об упомянутом водомерном посте. Он прост в устройстве: монументальная свая с широким бетонным основанием, закрепленная на дне, а на ней — рейка-шкала с делениями. Отсчет ведется от реперной точки, зафиксированной в незыблемом положении раз и навсегда. И ведется он относительно условного нуля графика — плоскости, расположенной на полметра ниже самого низкого уровня.