Много разных дорог в лесу. Они бегут во всех направлениях через овраги, поляны, по светлому березняку и хмурому ельнику. И каждая проторена к заветному месту, каждая по своему делу: одна — к сенокосу, другая — к спелой ягоде, грибам. Какая же из них выведет меня к тетеревиным выводкам?
Мой ирландец то и дело порывался уйти в поиск. Он временами останавливался, глядел на меня, но я был неумолим — кругом непролазные кусты, они прикроют дичь от выстрела.
Время торопило. Вот-вот поднимется солнце, обсохнет трава — исчезнут следы, а мы еще не вышли к вырубкам, начинавшимся сразу за березовой рощей. Там мы с капитаном Алексеем Бедякиным весной охотились на вальдшнепов.
Утро стоит прохладное и немного туманное. От обильной росы трава кажется седой. Мои резиновые сапоги умылись росой до блеска, к их глянцевой, влажной поверхности прилипли семена трав. Выходит, что сейчас я в лесу не только охотник, но и сеятель. Семена упадут на землю, а весной на этом месте поднимутся новые травы. Над лесом стоит тишина. Совсем нет тревоги, только покой и величие природы, самого большого искусства, которое дает людям хлеб насущный и радость.
Путь пересекла новая дорога. Куда идти? Я постоял несколько минут в раздумье, свернул вправо, вышел на вырубки.
За лето место сильно изменилось. Поднялись молодые деревца. Но опушку я сразу узнал по сухостойной березе. Вспомнилась весенняя охота и встреча, которая произошла здесь…
В ту весну охота на тетеревов в этих местах была запрещена. Мы с Белякиным это знали и потому особенно были удивлены, когда на вырубке увидели свежий шалаш. Заглянули в него. На еловой подстилке валялся пух и две оранжевые гильзы двенадцатого калибра.