Крупные, величиною с кряковую утку две беловато-серые птицы на высоких зеленоватых ногах, с серповидными клювами важно вышагивали по луговине. Это большие кроншнепы. Временами один из них останавливался и посвистывал. И мне нравилась их незатейливая песенка: «Ф-ь-ю, ф-ь-ю, ф-ь-ю…»
С юга летели кроншнепы вместе с утками. Весь длинный путь стаи держались рядом. Возвратясь на родину, утки к реке поспешили, на тихие заводи, а кроншнепы — в луга.
Местами еще лежит снег, но это не смущает их. Они чувствуют себя отлично. Самец забрался на кочку, взмахнул крыльями, подпрыгнул и тут же опустился. Может, кулику весело, а может, у него озябли ноги? Как заправский танцор, он сделал первое «па», поклонился подруге и пустился в пляс. Мелькали ноги, крылья. Птица танцевала азартно, красиво и легко. Ясно, этот танцор уже облюбовал место для гнезда, вот и радовался.
Встреча с лисой
В норе лежали четыре лисенка. Уткнувшись мордочками один другому в живот, они спокойно спали. Нора была глубокой, сухой, имела три выхода, поэтому свежего воздуха было достаточно.
Вместе с лисовином мать вырыла нору около ручья в прошлом году. Перед самой весной лисовин ушел и не вернулся. Пришлось самке одной кормить лисят, которые появились на свет недели две назад. И с тех пор она потеряла покой. Ей все время казалось, что в ее отсутствие с лисятами обязательно приключится беда. Прежде чем уйти от норы, она долго прислушивалась к звукам, доносившимся со стороны человеческого жилья. Подходить же к деревне боялась. Однажды, увлеченная охотой за курами, она неожиданно встретилась с человеком… Чуткий нос и быстрые ноги спасли ее тогда.
С тех пор лиса охотилась только в поле, ловила мышей возле старых ометов. Но к весне делать это стало трудно: снег подтаял, смерзся. Голодные лисята нетерпеливо тыкались мордочками в пустые соски матери, скулили. А молока не было. Лиса пробовала охотиться за токующими тетеревами. Но чуткую птицу ей редко удавалось поймать.