Доберман не страдал отсутствием аппетита и вел себя очень тактично, но на какие-либо команды не откликался. Мы, даже, решили, что он иностранец и попросили тещу, преподавателя немецкого, подать несколько команд на иностранном языке. Ноль внимания. Положение исправилось благодаря кусочку сыра, который пес увидел у меня в руке. Не отрывая взгляда от лакомства, он исправно выполнил короткую программу: — Сидеть! Лежать! Рядом! Голос! и т.п. Однако, получив сыр, — мгновенно потерял интерес к подобным глупостям. Используя новый кусочек Пошехонского, удалось подобрать сочетание звуков, на которое собака реагировала, дергая ушами и поднимая нос. Получилось что-то похожее на «ест». Решили, что Вест будет звучать лучше. На этом и остановились.

В течение последующих трех дней я продолжал исправно обзванивать всяческие собачьи организации и, даже, дал несколько объявлений в газеты и через Интернет. Наиболее доброжелательны в телефонных беседах оказались работницы и содержательницы различного рода приютов для бродячих животных. Причем, по крайней мере, каждая третья из них носила имя Светлана. Думаю, что в этом есть какая-то закономерность. Они предостерегли меня от передачи пса в случайные руки. Существовала опасность, что он станет напарником какой-либо нищенки-побирушки или попадет на смертельный собачий бой для развлечения новорусских эстетов.

Возможны так же варианты: стать блюдом в корейском ресторане или потерять шкуру ради чьей-то кожгалантереи. И это — еще не все. Запугали меня капитально, а они-то знали правду о жизни собачьей.

Мы уже начали привыкать к Весту и подумывали о том, что можем оставить его у себя, если хозяин не проявится.