Пока, он находился на лечении в карантине — в гостиной, куда другие звери временно не допускались. Пес очень страдал от одиночества и нахально ободрал когтями новую дверь и изодрал около нее линолеум. Будучи за это отруганным, он исправно принимал виноватый вид, но безобразничать не прекращал. Однажды, я оставил приоткрытой дверь в коридор основного дома и Вест осторожно через нее туда проник. В это время в коридоре находилось два кошачьих существа. Через долю секунды по лестнице, ведущей на второй этаж пронесся вихрь, издававший мяворычащие звуки широкого динамического диапазона. Со второго этажа в этой части моей недостройки был ход на чердак, где имелся в наличии путь для кошек на крышу через слуховое окошко. Причем, этот путь представлял собой пару длинных тонких досок, установленных с изрядным наклоном. Собака, следуя за кисками со скоростью пушечного ядра, не смогла, однако, добраться до окна и повисла между досками, раскачиваясь и повизгивая от обиды. Повезло всем. Кошкам удалось спастись, а Вест, не преодолев подъем к окну, избежал переломов собственных костей, которые обязательно возникли бы при его весьма вероятном падении с крыши. На нашей крутой крыше и кошкам бывает тяжело удержаться. Итак, еще одна проблема — несовместимость добермана с мышеловками.

Надо сказать, что и ризенуха котов не слишком жалует, особенно если они крутятся около её миски. Она периодически получает взыскания за попытки хватануть кого-нибудь за пушистый бок и на некоторое время успокаивается. Данка, как-никак, выросла в кошачьей среде и, даже, побаивалась одного из старейшин — Мурзика. Тот остался жить на городской квартире и всегда резко выражал неудовольствие, когда мы привозили туда Данайку. Обычно неразговорчивый, он, при её появлении, выдавал такую серию возмущенного мява, что перевод казался очевидным: «Вы, что — сдурели? Собаку — в квартиру!». Понимая, что здесь ей не все рады, она молча бочком пробиралась в дальний угол и старалась не высовываться.