Время отплытия было назначено на восемь часов утра в субботу в середине июня, а местом отплытия был выбран илистый берег по соседству с выходом в реку главной канализационной трубы города. Об этом сообщалось в местной газете крупным шрифтом во всю ширину страницы: «МОУЭТ И ПУЛ ОТПЛЫВАЮТ С УТРЕННИМ ПРИЛИВОМ». Однако сам спуск судна пришлось отложить на один день, когда сбылось мрачное пророчество о том, что Эрону не так-то просто будет извлечь свое судно из подвала. Пришлось нанимать бульдозер, и Эрон с бесшабашной небрежностью истинного искателя приключений приказал бульдозеристу срезать всю восточную стену своего дома, для того чтобы высвободить «Лысуху». Толпа, собравшаяся посмотреть на спуск судна на воду, сначала было разочаровалась отсрочкой, но отправилась в тот вечер домой вполне удовлетворенной предварительным развлечением и предвкушая новые.
Папа и Эрон имели основание быть благодарными отсутствию зрителей в тот момент, когда лодку наконец сняли с прицепа и опустили в Саскачеван. Лодка абсолютно не претендовала на зачисление ее в надводные суда и сразу же погрузилась на илистое дно, где лежала, издавая бульканье, как старый буйвол в любимой луже.
Горе-судостроители с большим трудом вытащили лодку на берег и затем всю ночь трудились при керосиновых фонарях. К рассвету они снова сделали «Лысуху» водонепроницаемой, заткнув щели в бортах девятью фунтами шпаклевки и клиньями из кедрового дерева. Ее спустили на воду перед завтраком; на этот раз она осталась на плаву.