В то воскресное утро церкви фактически пустовали, а огромная нарядная толпа усеяла берега реки с наветренной стороны. Илистая отмель была ареной бурной деятельности. Папа и Эрон суетились, деловито выкрикивая странные приказы на морском жаргоне и все больше сердясь друг на друга, когда распоряжения понимались неправильно. «Лысуха» мирно ждала, но в толпе зевак находились люди, которые чувствовали, что судно едва ли готово для великого дерзания. Его палуба была отстроена только частично. Мачта еще не была установлена. Рулевые крючья и петли еще не были доставлены, и руль нелепо болтался за кормой на крюках из толстой проволоки. Но зато выглядела «Лысуха» очень красочно. Стремясь побыстрее подготовить ее к спуску, Эрон не дождался прибытия партии специальной эмали для судов, а покрыл лодку всеми остатками красок, которые ему удалось наскрести со дна банок, лежавших кучей в его мастерской. Результат был впечатляющим, правда слишком ошарашивающим.

И Эрон и папа всю ночь принимали от поклонников поздравления и знаки сердечного расположения. К утру оба оказались не в состоянии решить техническую проблему погрузки. Гора провианта и судового оборудования, которая скопилась на илистой отмели, требовала для своей перевозки целой флотилии из «Лысух». Капитан и его помощник все время препирались и этим поддерживали веселое настроение толпы. Назначенный час приблизился, а момент отплытия, казалось, еще больше отдалился.

Терпение зрителей время от времени вознаграждалось развлечениями: например, когда Эрон не удержал пятидесятифунтовую головку сыра – подарок местной сыроварни – и она плюхнулась в поток сточной воды. Присутствующие пришли в восторг. Эрон заметался по отмели, истошным голосом требуя, чтобы помощник нырнул и спас сыр, но помощник решительно взбунтовался, и положение спасли умелые действия двух мальчишек с удочками, которые зацепили коварный сыр и осторожно подтянули его к берегу. Но они не решились дотронуться до сыра руками, – впрочем, по причине близкой канализации, трогать его никому по хотелось.