Дождь усилился, задул ветер, зашумели камыпш. Тогда волчица сошла в воду и поволокла чурбак за собой. На глубоких местах погружалась с головой в реку. В одной заводи ее напугали взлетевшие дикие утки. Со страху волчица резко дернулась, пронизывающая боль обожгла ее. Она потеряла сознание, стала тонуть, но, очнувшись, выскочила на поверхность. Крутилась, рвалась, причиняя себе еще большие страдания. Выбившись из сил, успокаивалась и вновь тащилась вверх против течения.
Край неба на востоке побелел. Волчица выбралась на твердь у мостков бани, стоящей на отшибе от села. Держать лапу на весу с тяжелым капканом уже не было сил, она прилегла, и, положив на холодное железо голову, затихла. Кость лапы переломилась, и щемящая боль держала зверя как в тисках. До нее доносился рев коров, блеяние овец — село просыпалось. Волчица подняла голову и сквозь редкие заросли увидела, как по лугу гнали в село лошадей. Она еще раз попыталась вырваться. Понимая, что ее днем найдут и она погибнет, волчица вонзила зубы в лапу. И наконец освободилась от капкана. Долго лежала неподвижно, лизала обрубок, стараясь унять кровь.
Измученная, продрогшая волчица, поджав культю, уползла под баню, которая от вешних вод была поднята на сваи. Забралась в темный угол, где было посуше и лежали кучей опилки, свернулась клубком и, вздрагивая всем телом, погрузилась в болезненную полудрему. У нее начинался жар. Волчице вспомнилась прошедшая ночь, она дергалась, приходила в себя и чутко прислушивалась, но вокруг было тихо.