Вечером поднялся ветер. Зашумели деревья, закапал дождик. Волчица вылезла наружу, спустилась к тропе. Почти сутки она ничего не ела. Матерый погиб, и забота о потомстве легла на нее одну. По тропе она вышла на торную дорогу и, не торопясь, потрусила к кордону. В лесу искать добычу в такую погоду без толку — волчица это знала. Все попряталось, укрылось, а у кордона не один раз случалось словить курицу, а однажды она даже стащила козу.
Волчица подошла к сараям. Оттуда пахло овцами, лошадью и еще чем-то незнакомым, но не человеком. Эти запахи вызвали такие спазмы в желудке, что волчица чуть не взвизгнула от боли. Она подошла к плетню, легко перемахнула через него и очутилась у клеток под навесом. Прислушалась. Где-то рядом звонко булькала капель. Тогда она осторожно подвинулась к клеткам. Обнюхала. За сетчатой стенкой забеспокоился зверек. Волчицу обуяла охотничья страсть, и она с яростью набросилась на клетку. Скребла ее лапами, хватала зубами, но достать добычу не могла. Волчица притихла, оглядываясь и соображая, что делать. Вдруг дверка клетки бесшумпо отворилась. Волчица от неожиданности отскочила, но, поняв, что произошло то, чего она добивалась, бросилась к клетке и лапами выволокла жертву. Кролик пытался вырваться, задними лапами больно ударил ее по шее, выдрав клок линючей шерсти, но она ловко схватила его за голову, давнула зубами. Кролик без звука затих. Волчица моментально слопала его. Принялась за другую клетку, потом за третью. Теперь она приспособилась легко открывать дверцы. Не грызла и не скребла сетку, находила вертушку, носом или лапой поворачивала ее, выгребала испуганного, забившегося в угол кролика и съедала его.