К полудню охотник был на подходе к лесу и на песке заметил давний волчий след. Трошка остановился, определил, куда ходил зверь, и присел в тени кустов. Снял мешок, ружье, отцепил топор, поправил сапоги. Натруженные ноги ныли. Защелкал поздний соловей в стороне, в траве трещали кузнечики, в соснах пробовала голос кукушка.

Отдыхая, он вспомнил: лет пять назад забирал в этих местах волчат. Волки тогда почти перевелись, найти логово было большой удачей. А теперь снова расплодились серые разбойники.

Дед поднялся, хрупнуло в пояснице.

— Трещат кости, — проговорил старик и с сожалением прибавил — Пролетело времечко. Уж седьмой десяток кончается…

Притопнул ногой и полез в густые песчаные буераки…

В этот день волчице повезло, на поляне она наткнулась на зайца. В три прыжка она настигла его и, помяв до полусмерти, решила вернуться с ним к логову: волчата подросли и пора приучать их к охоте. Довольная, она весело трусила своей тропой, как вдруг учуяла что-то подозрительное. Волчица бросила полуживого зверька, стала осторожно обнюхивать землю, воздух. Гулявший в вершинах деревьев ветер доносил запах нагретой сосновой смолы, цветущего разнотравья и чего-то кислого, затхлого, залежалого. Волчица, втягивая воздух, никак не могла понять, что напоминает ей этот запах? Потом вспомнила ту страшную ночь, когда погиб матерый. Здесь прошел тот самый человек, убивший матерого, и она еще раз старательно обнюхала это место.

Волчица подхватила полуживого зайца и заторопилась к щенкам. Где-то далеко впереди застрекотала сорока. Сначала неторопливо, а потом почти без умолку.