Хариус пойман. Пойман второй, третий, много пятый на одном переборе. Вот они эти рыбки, быстрые и чистые, как прохладные струйки северной речки, давшей им жизнь. Вот оно чудесное перо-парус спинного плавника, который эта рыбка только что расправляла на течении перед броском кдобыче! Это хариусы! Вот они! И можно идти дальше, кследующему перебору, по дороге наказывая щурят за озорство и внимательно прислушиваясь к таежной тишине в ожидании встречи с новым перебором-перекатом.

Но радости у меня почему-то нет. Нет, я – охотник, и предки мои тоже были охотниками, и добыча для нас всегда была даром земли за старание и охотничью мудрость. Но я не могу принять этих, только что живых, только что серебристо-быстрых, рыбок за добычу. Я не знаю почему, но мне жаль их, таких небольших, таких скромненьких сейчас, в моей руке, без воды. Мне жаль их, как сказку, которая вдруг окончилась. И, наверное, поэтому перед каждым новым перебором я и уступаю место охотника Андрею…

Много раз потом приходили ко мне хариусы, которых я мог бы назвать своими. Казалось, эта моя охота вот-вот должна была состояться. Так было и на северных реках и в горах юга Сибири. Но что-то всегда мешало мне начать эту охоту за своей главной сказкой.

На горной речке, несущейся среди скал, к хариусу меня не допустила жадность людей, для которых эти рыбы были просто богатой добычей…

По весне хариусы поднимались по этой речке куда-то вверх, к какому-то таинственному горному озеру, до которого мне так и не удалось добраться. Где-то там, как в сказке, спрятавшись от людей, хариусы и проводили все лето. И я очень верил, что вода в том сказочном озере была голубой-голубой.