Но вот наступила осень, и быстрые рыбы, как лебеди с севера на юг, отправлялись из горного озера вниз по реке на свою зимовку. И тут дорогу им преграждала самая обыкновенная жадность. Речку в это время перегораживали в каком-нибудь тихом месте, а рыб, собравшихся у такой плотины, порой просто глушили.

Около этой речки я прожил довольно долго, порой часами из укрытия любовался быстрыми рыбами, стоявшими за камнями, но так и не решился войти в ту сказку, которая была оскорблена людьми.

Была и еще одна речка, на этот раз тихая, почти остановившаяся. Такие речки я привык встречать по среднерусским местам. Весной они бушевали потоками талой воды, а летом успокаивались почти совсем и почти совсем зарастали желтыми кувшинками. Среди листьев кувшинок лишь кое-где оставались небольшие окна. Сюда, к этим окнам, на вечерних и утренних зорях подходили темные от торфяного дна туполобые лини и лениво копошились среди кислой травы, осевшей на дно.

Подобное могло быть в средней полосе, на юге, но только не на севере. И встретив такую заросшую речку в Карелии, по памяти своих прежних рыболовных походов надеялся я и здесь отыскать линей и карасей.

День был пасмурным, сырым. Я стоял на берегу с удочкой в руках, стоял открыто, не таясь, не прячась ни от реки, ни от ее обитателей. В крошечное оконце среди листьев-блюдец с большим трудом удалось опустить крючок с насаженным на него червем. Поплавок качнулся, встал, замер и почти тут же резко пошел вниз. Я подсек и без особого труда извлек из темного оконца-прогала… хариуса.

Да, да, это был самый настоящий хариус с пером-парусом на спине!

Когда-то эта речка была быстрей и чище, когда-то она громко плескалась на переборах-перекатах и по летнему времени не зарастала так травой. И здесь, конечно, жили хариусы. Здесь был север – здесь была их родина. Но речка со временем потеряла скорость, заросла и забыла о своих говорливых переборах. Но хариусы как-то остались. Об этом хорошо знали все местные жители. И стоило тучам затянуть летнее небо, как местные рыболовы вооружались удочками и направлялись к реке именно за хариусами. И почти никогда не возвращались пустыми.