Придя домой, я первым делом постаралась найти ему удобное для всех нас место. И нашла. На кухне. А где же ещё? Не в спальне же. И не в гостиной. А других комнат у нас не было. Это в любвеобильной и просторной на комнаты Америке собак устраивают спать в своих же спальнях на собственной кровати. Посередине между собой и мужем. Ну, или там, где собачке больше понравится. За ней право выбора. У нас же, в прошлом отечестве, к собакам относятся нормально. Как к собакам. И точка. Никаких слюней. Поцелуйчиков в носик… (Ох, и Америка же!)

Дети были в восторге. Я тоже. Муж отнёсся к нему поначалу скептически. Но потом не устоял. И тоже фол ин лав. Другими словами, влюбился. И стал, как и договаривались, регулярно выгуливать новое приобретение.

Над именем долго не думали. В придачу к тюфяку-муфте мы получили собачий паспорт. И выписан он был на имя Чарли. Порода — пинчер с таксой. Национальность — еврей. Честное слова! Так там и было написано, по наследству от прежних владельцев. Мы не протестовали. Собачка тоже. В конце-концов, она попала снова к евреям. Так что разногласий не предвиделось. И имя нам тоже понравилось. Только мы его слегка укоротили. Чарли, согласитесь, слишком длинно и официально для такой уморительной мордашки, ладно прикреплённой к длинному тельцу на коротких, слегка выгнутых смешных ногах. И он стал Чарликом. А в припадках особого умиления и восхищения мы звали его просто Чапа. Он с готовностью отзывался.

Итак, у нас в доме появился новый член семьи. И сразу же стало ясно, кто в доме хозяин.