Смотри, смотри, — говорил мне муж. — Он что-то учуял.
Но постояв так, минуту, или две, Чарлик продолжал свой неистовый бег. Наконец, немного угомонившись, он вспоминал про свои неотложные дела и мы замедляли темп. Теперь можно было спокойно продолжать гулять.
К чужим собакам он относился с темпераментом небезызвестной Моськи. Никому не давал спуску. Всех облаивал. Мы еле удерживали его на поводке. Если это были большие собаки, то они еле удостаивали нашего отважного Чапу своим презрительным взглядом. Что им было до него? Так, мошка перед ними. С маленькими собачками он перелаивался от души. Так, поговорив и нагулявшись власть, он с неохотой разрешал нам увести его домой.
Долгое время, пока он обживался у нас, прогулки по улице не доставляли ему особенного удовольствия. Он шарахался от проходивших мимо людей, жался к нашим ногам и явно был не прочь укрыться от назойливого внимания ребятишек на наших руках. Но потом всё изменилось. Мы уезжали в отпуск. И сестра мужа, Зина, согласилась приютить его на месяц у себя. Жила она с семьёй в городе-спутнике. Помните, так назывались города, построенные невдалеке от крупного города? Это был современный индустриальный город, население его составляли преимущественно выходцы из окрестных деревень, или как они у нас назывались, районов.
Приехав с курорта, и получив нашего драгоценного Чапу обратно, мы не узнали свою собаку. На улице теперь уж он не давал проходу мальчишкам, гавкая на них изо всех сил и вырывая из рук поводок, стремясь во что бы то ни стало укусить быстро мелькающие голые ноги ребятни, в страхе убегающих от злой махонькой собачки.