— Что ты ко мне пристаешь? — вспыхнул Петр. — Мой друзья — немцы. Этот — Вильгельм. — Он подтолкнул вперед высокого парня, что был постарше, а потом второго, помладше: — А это Эрнест из Берлина.
Немцы подошли, поклонились и сказали:
— Freundschaft, Kamaraden!
Только тогда все обратили внимание, что у немецких ребят под серыми куртками голубые пионерские галстуки.
— Ну, пошли! — сказал Гонза и поднял два чемодана.
И хотя Петр Маковник руками и ногами объяснял иностранцам, что они могут ничего не нести, все же шведы взяли свой багаж и направились в лагерь.
На полпути они повстречались с вожатой. Она с беспокойством спросила ребят, почему они так долго задержались.
— Ну, мы немножко поговорили, — ответил Гонза.
— А что это вы оставили там, на лужайке? — спросила Лена.
Все с любопытством обернулись. На зеленом газоне сидел Палочка и верно охранял чемодан Ивонны Валль из Стокгольма.
4
Шел дождь. Его струи ровно падали на землю, словно кто-то сидел в мохнатых облаках и лил воду через сита. Неподвижные ветки старых елей торчали, подобно огромным темным крыльям. То там, то сям с них падали большие серебряные капли.
В двух светлых мастерских, расположенных на первом этаже «штабного» здания, пионеры осматривали содержимое огромных шкафов и полок. Они толпились возле них, тянулись друг через друга, а ребята поменьше даже приседали, чтобы хоть что-нибудь увидеть сквозь лес ног.
— Ну и добра же тут!
— Вот бы нам на уроки труда все это!
— Не пришлось бы тогда сколачивать все время одни и те же табуретки.
— А гвоздей-то!
В целлофановых пакетиках блестели гвозди, различные по величине. На полках были разложены пластинки из прозрачного целлулоида, бутылочки с клеем, катушки толстых ниток, кубики пластилина, множество мягких цветных трубочек из искусственного материала, стояли различные приборы.