Второй шкаф был набит всем необходимым для рисования. Тут было полным-полно рисовальной бумаги, угля, перьев и бутылочек туши.

Ката Барошова пробралась к шкафу. Она взяла лист бумаги для рисования, села в углу мастерской на небольшом стульчике и начала набрасывать карандашом, который всегда носила с собой в кармане, ребят, столпившихся около шкафа. Она нарисовала руку и ногу, запечатлела юбочку. От блузки добралась к голове. Узелочек волос, ленточка. Ингрид! Потом на листке появилась мальчишечья голова, нарочно искаженные, вытаращенные глаза. Геран!

«Какой красивый этот Геран», — подумала Катка. А потом кинула на него злой взгляд и… высунула язык.

Катка постепенно заполняла белый простор листа. На бумаге уже поселились Гонза, Милан, симпатичная Бритта и Пепик Роучка с веснушками на носу.

— А где же Жираф? — подойдя, спросил Петр Маковник.

И Катка, рассмеявшись, начала рисовать Жирафа.

Постепенно ее обступили ребята. Раздались реплики:

— Жираф не поместится!

— Он будет коротышкой!

Но и Жираф все же поместился на листе.

— Ну и здорово! — восторженно сказал Милан Яворка, взял у Катки лист и стал показывать его всем ребятам.

Посмотрев на свой портрет, Жираф рассмеялся. Он в восторге хлопал себя руками по худым коленкам, узнавая ребят по Каткиным портретам.

Самоуверенный Геран подошел к Катке, с интересом посмотрел на нее и тоже начал расхваливать ее рисунки, сыпать по-шведски комплименты.

— Друзья! — вошла вожатая. — Через час приедут болгары, арабы и советские ребята. Может быть, после обеда выглянет солнышко. В таком случае мы пойдем осматривать плотину.

— Знаешь что? — сказал Милан Гонзе. — Нам бы стоило разведать, нет ли тут каких-нибудь зонтов.