Это «кое-что» оказалось каким-то заболеванием кожи головы (не стригущий лишай, а нечто неопределенное, этой болезни даже названия не придумали), оно появилось в конце лета во время всплеска скарлатины и ветряной оспы. В качестве кардинального лечебного средства родители выбрали стрижку волос. А компенсировать моральный ущерб должна была (вот тогда этот «кто-то» и появился!) собака, которую мне пообещали купить.

В сопровождении отца я отправилась на заклание. Все свершилось солнечным летним утром: парикмахерское кресло, парикмахер, стоящий рядом отец, звук стригущих ножниц и пряди волос, которые все падали и падали на пол. В какой-то момент из глаз у меня брызнули слезы, но ножницы продолжали свое дело. Они все стригли… до ушей и выше… и остановились только тогда, когда расплывчатый образ, смотрящий на меня из зеркала, превратился в ошеломленное лицо маленькой девочки с короткой неровной стрижкой, чье сердце неистово билось от шока и унижения. Меня поддерживала только одна мысль: щенок, которого я получу в обмен на эту пытку. Еще безликий, я еще не придумала ему имя, но сама мысль о нем уже защищала меня, не давала окончательно пасть духом.

Излишне спрашивать, подготовил ли меня отец к такому надругательству над моими волосами. Он сказал: «Пострижем тебя коротко». Но не уточнил, насколько коротко… То «коротко», в которое превратились мои волосы после стрижки, представлялось мне ужасным. Много лет меня преследовали кошмарные сны – люди с ножницами внезапно подходят ко мне сзади и состригают мои волосы. Отец не только не сказал мне о действительной причине этой терапевтической стрижки, но и забыл предупредить о ее последствиях.