По-моему, самым логичным было назвать найденыша Шариком. Когда его помыли и высушили феном, пес стал похож на пушистый черно-серый мячик. Но дочка, как нашедшая зверя, считала, что мы должны согласиться на ее вариант. И я смирился. Раз уж дал слабину в одном, то нет смысла спасать остатки авторитета. И вот с легкой руки романтической девчонки в доме завелся Маркиз. Видимо это имя и в душе жены затронуло какую-то лирическую струнку. Еще месяц, ворча на меня, она обзывалась «Шариком».

Вот так две нахалки обвели вокруг пальца наивного Шарика и приобрели озорного Маркиза. Одерживая надо мной победу за победой, они никак не могли остановиться. И сразу же заставили сделать их любимцу место. Пришлось достать с антресоли олькин детский матрасик. Маркизу дважды провернулся вокруг хвоста и с разбегу лизнул меня в нос, показывая, как я ему угодил.

Так мы стали жить вчетвером.

— Ну хорошо. А как ты его назовешь? Шариком? Ведь он до сих пор не может покинуть тот шарик, к которому прижат силой тяготения.

— Нет, он лучше всего откликается на кличку Люди. Так что я его так и буду называть.

— Лю-ди, Лю-ди! Надо же, действительно отзывается. Может он и не такой дикий, как я думал.

Ночь отвоевывала свои права у вечера. Все меньше становилось народа на улицах, все меньше освещенных окон в домах. Все близлежащие дворы мы исходили вдоль и поперек. Маркиз пропал бесследно. Оленька сильно охрипла и больше не могла выкрикивать его имя. Время перевалило за полночь. Я повел девочку домой.

Жена встретила нас встревоженным взглядом. Ей, наверное, пришлось еще хуже, чем нам. Она провела несколько часов в томительном ожидании, постоянно выглядывая в окно и строя догадки одна другой страшней.