— Не шалите, — сказала нам мать, садясь на лошадь.

— Да, будьте хорошими, послушными детьми. Мы вернемся через пять ночей, — добавил отец.

Мы обещали не шалить, попрощались с родителями и долго смотрели им вслед. Потом побежали завтракать в вигвам Не Бегуна.

Прошло пять ночей. Настал шестой день, солнечный и теплый. В полдень Питаки и я вышли из ложбины, где находился лагерь, и поднялись на склон холма, откуда открывался вид на равнину. Мы хотели издали увидеть наших родителей и побежать им навстречу. Но они не приехали. Когда стемнело, мы вернулись в лагерь.

— Завтра они приедут, — сказала Питаки.

— Да, конечно, завтра они приедут, — отозвался я.

Но они не приехали. Прошло еще два дня. С восхода до заката солнца просиживали мы на склоне холма и смотрели вниз, на равнину. И с каждым часом нарастало беспокойство. Отец сказал нам, что вернутся они через пять ночей, а он всегда был точен. Мы беспокоились, не заболел ли кто-нибудь из них. Быть может, мать упала с лошади и ушиблась.

Прошло еще два дня. Мы ждали их возвращения и вечером увидели вдалеке всадников. Их было восемь человек, и с ними одна женщина. Мы не сомневались в том, что эта женщина — наша мать. Должно быть, родителей сопровождают друзья из племени кайна, которым вздумалось посетить лагерь. Но когда они подъехали ближе, мы увидели, что все всадники были кайна.

Во всяком случае их мы могли расспросить о наших родителях. Мы сбежали с холма и бросились им навстречу.

— Где наш отец, где мать? — закричал я. — Какие вести привезли вы нам?

Они остановили лошадей и с удивлением посмотрели на нас. Наконец женщина спросила:

— Ваш отец? Мать? А кто они?

— Отца зовут Два Медведя, имя матери — Поет Одна, — крикнул я. — Десять дней тому назад они поехали в ваш лагерь за священной трубкой Низкого Волка. Конечно, вы их там видели?