* * *
Мужчина и девочка продолжали идти вперед.
Остановившись, чтобы дать дочери передохнуть, Урубелава услышал, как поблизости перекликаются лесные индейки, и начал имитировать их зов, шлепая ладонью по губам и издавая негромкий призывный клич. Вскоре одна из птиц, высоко вытягивая шею, пришла на зов, и индеец подстрелил ее из лука.
Теперь он неторопливо, прямо на ходу ощипывал индейку. Отрезав гребешок, он бросил его дочери со словами:
– Воткни в волосы.
Вскоре они поравнялись с широким уступом, где нависавшая гранитная глыба позволяла спрятаться от палящего солнца. Урубелава бросил ощипанную птицу дочери, а сам отправился за хворостом для костра. Сложив сухие веточки, индеец ловко добыл огонь, вращая палочку с помощью обвязанной вокруг тетивы. Пока он, сидя на корточках, раздувал пламя, девочка, отойдя в сторону, выпотрошила птицу и аккуратно разделила тушку на две части – большую для отца, а меньшую для себя.
Внезапно Марика подбежала к костру с горящими от возбуждения глазами.
– Там оцелот! – задыхаясь, воскликнула она. – Вон там следы на мягком песке.
Урубелава быстро вскочил, позабыв о костре, и натянул тетиву на лук. Он уже вставил было стрелу, как вдруг опустился на корточки и осторожно пощупал следы, четко отпечатавшиеся в песке.
– Это не оцелот, – сказал он и, порывшись в памяти в поисках нужного слова, добавил: – Это ягуар. Небольшой. Наверное, самка, она идет на трех лапах и ранена – видны пятна крови. – Урубелава задумчиво погладил губу, разгадывая следы, и наконец произнес: – Она дралась – скорее всего, с крокодилом.
Глаза девочки изумленно расширились:
– С крокодилом? Здесь, так далеко от воды?
– Там, внизу, у реки, – терпеливо пояснил Урубелава и, видя на лице девочки недоумение, добавил: – Кровь темная, значит, вытекает из нутра. Какое-то животное ее очень сильно ударило. Но не змея. Будь это боа или анаконда, ей бы не выжить. Остается крокодил, другое животное не способно нанести такой удар. И это произошло недавно. Когда мы поедим, то пойдем по ее следам. Думаю, она движется очень медленно.