Сначала жутко закричала дурукули, крохотная ночная обезьянка, скрывающаяся днем в тени из-за своих глаз, которые не выносят света. Бишу знала, что где-то наверху, среди густых зеленых ветвей, обезьянка, высунув из дупла любопытную полосатую мордочку, боязливо поглядывала на то, что привлекло ее внимание. Это было первое предупреждение об опасности.

Потом послышался злобный рык обезьян-ревунов. Бишу знала, что ревуны сейчас перелетают с ветки на ветку, сердито дергают свои длинные бороды, рыча на вторгшегося чужака. Затем раздалось характерное хлопанье крыльев стайки вспорхнувших птиц; вскоре уже гораздо ближе послышался шорох игл дикобраза…

Наконец совсем рядом пронзительно завопил попугай, и Бишу охватил ужас из-за того, что она не чуяла и не слышала источника угрозы. Ей стало ясно: опасность грозит с той стороны, куда ветер относит ее собственный запах. Только человек мог двигаться так тихо и скрытно; Бишу поняла, что приближается индеец.

И вдруг ее уши уловили шепот.

Индейцы продвигались вдоль берега реки. Урубелава прикидывал, сколько наконечников сможет получить за проделанную работу.

Внезапно он нагнулся и уставился на пирамидки запекшейся на солнцепеке грязи, покрытые буроватыми пятнами. Присев на корточки, он потрогал пирамидки, потом подошел к куче гниющей листвы, оглянулся на оставленные в грязи следы, перевел взгляд вверх на дерево и наконец посмотрел на противоположный берег. Затем он осторожно ткнул ногой разбитые скорлупки яиц и провел рукой по длинным шрамам на груди, там, где свирепый хищник так злобно исполосовал ее… Прищурившись, он наставительно поднял палец и медленно заговорил:

– Здесь была драка. Здесь ягуар дрался с крокодилом.

Урубелава весь расплылся в улыбке, видя восторг дочери от того, что он столь искусно разгадал природу пятен крови. Указав на скорлупки, он сказал: