Долго плыли они по течению реки. Наконец, Хас-се ввел лодку в илистый канал, извивавшийся среди солончаковых болот. Канал этот разветвлялся на множество рукавов, и Ренэ боялся, что им не удастся выбраться из этого лабиринта.

Но Хас-се уверенно вел каноэ, сворачивая то в один рукав, то в другой. Они спугивали водяных птиц, которые тучей поднимались над болотом и пронзительными криками нарушали тишину. Из дальнего леса доносился протяжный вой волков и других ночных хищников, и у бедного Ренэ мороз пробегал по коже.

Наконец они пристали к берегу у подножия холма, возвышавшегося над болотами. Хас-се объявил, что здесь они будут отдыхать до восхода солнца. Вытащив каноэ на сушу, он повел Ренэ к маленькой хижине, крытой пальмовыми листьями и приютившейся на склоне холма. В хижине было много серого мха; из него они сделали мягкую постель, и через минуту оба спали крепким сном.

Ренэ казалось, что он только что заснул, когда кто-то разбудил его, тронув за плечо. Вскочив, он увидел улыбающегося Хас-се. Солнце уже взошло. Ренэ спустился с холма, умылся холодной соленой водой, а вместо полотенца взял пригоршню мха. Потом он побежал завтракать.

Хас-се не только умел находить, но и отлично приготовлял кушанья. Здесь были яйца, рыба, устрицы и овощи, а Ренэ прекрасно знал, что с собой в дорогу они взяли только мешок сушеного маиса да несколько тыквенных бутылок с пресной водой.

Рыба называлась голавль. Накануне Хас-се убил ее копьем, когда они плыли по реке. Утром он встал за час до восхода солнца, вычистил рыбу, завернул ее в свежие пальмовые листья, разгреб золу костра и зарыл рыбу в горячий песок, положив сверху тлеющие угли. Не вынимая устриц из раковин, он поджарил их на угольях, и от огня раковины раскрылись. Яйца он добыл из гнезд болотных птиц, водившихся в камышах, и испек в горячем песке.