Больше всего удивился Ренэ при виде овощей; когда он спросил своего друга, что это такое, тот засмеялся.

– Неужели ты не узнал своей тезки, Та-ла-ло-ко? Это почки молодой пальмы. Нам, индейцам, они заменяют хлеб, когда у нас нет ни а-чи (маиса), ни кунти-катки.

Действительно, это были нежные листики и почки молодой пальмы, а на вкус они напоминали жареные каштаны.

Ренэ не хватало только соли для рыбы и яиц. Он сбегал к речонке и нашел крошки соли в раковине, из которой испарилась вода. Затем оба мальчика, смеясь и болтая, принялись за еду, и Ренэ уверял, что он никогда еще не ел такого вкусного завтрака.

Так как не нужно было мыть посуду, то сейчас же после завтрака они продолжали путь. До полудня плыли среди однообразных солончаков, потом пересекли широкую лагуну и вошли в устье темной реки, струившейся с запада. Два дня поднимались они по этой реке, которая становилась все темнее и суживалась по мере приближения к истокам. Каноэ скользило с такой быстротой, что Хас-се надеялся догнать свое племя раньше, чем оно вступит в страну алачуа. Несколько раз он причаливал к берегу в тех местах, где зоркие его глаза замечали следы стоянок. Здесь он находил золу и обугленные палки и, внимательно их осмотрев, возвращался к Ренэ. Тот заметил, что у его друга лицо хмурое и озабоченное.

– Что с тобой, Хас-се? – спросил он наконец. – Я вижу, что ты встревожен. Не могу ли я помочь тебе?

Хас-се налег на весла и долго молчал. Затем он заговорил, словно размышляя вслух:

– Кроме нас, еще какие-то люди следуют за моим племенем, и я боюсь, что это враги.

– Почему ты так думаешь?

– Я убедился, что кто-то внимательно осматривал те места, где останавливалось на отдых племя Микко. А на противоположном берегу реки я нашел золу маленьких костров и на песке – отпечатки ног. Два человека следят за Микко. Один из них носит мокасины, каких нет у людей моего племени. Боюсь, что эти двое – враги.