— Здесь и Миннеага, и ее отец, Красное Облако!

— Плохо, значит, дело! Где Миннеага, там все идет шиворот-навыворот. Поторапливайтесь, поторапливайтесь, господа!

— А куда мы бежим? — пожелал узнать планы агента один из трапперов. — Ведь мы прижаты к реке!

— Воспользуемся тем, что лед пошел, поплывем по реке!

— Вот тебе на, дядя Джон! А лодки откуда возьмем?

— Дурак! — хладнокровно отозвался старый лесной бродяга. -А я еще считал тебя за неглупого парня, Джордж! Неужели для таких людей, как мы, обязательно нужны лодки? Ты бы еще осведомился, нет ли к нашим услугам парохода?!

— Но как же…

— Иди за мной, увидишь!

Беглецы, захватив все, что было возможно, и не заботясь об участи четырех мустангов, оставленных в загоне возле землянки, спустились к быстро катившей мутные воды реке. Угрюмый Хватай несся впереди них, время от времени возвещая ворчанием о близости какого-нибудь лесного обитателя.

По дороге беглецы не раз вынуждены были обходить гигантские стволы деревьев, лежавшие на покатом берегу, а когда добрались до реки, то без всякого труда нашли пару весьма солидных стволов, уже полупогруженных в воду, которые словно только и ждали окончательного толчка, чтобы поплыть по течению.

— Вот наши лодки! — сказал агент. — Живо рубите топорами мешающие ветви, и в путь!

С этими словами Джон первым, подавая пример, вонзил свой топор в лежавший перед ним толстый ствол, а через две минуты уже столкнул этот ствол на воду и вскочил на него, словно на спину мустанга.

— Третий звонок! Больше пассажиров и грузов пароход не принимает, — пошутил он, отталкиваясь от берега.

В самом деле, его импровизированное судно не могло бы принять больше ни пассажиров, ни груза без риска перевернуться.

На одном конце бревна восседал Хватай, все время ворчавший и вглядывавшийся горящими глазами во мглу ночи, на другом конце помещались траппер Джордж и сам Джон.