да здравствует эта конституция и это Политбюро. И теперь, перечитывая

 лозунги, мятежные арестанты нащупали законную твёрдость под ногами и стали

 успокаиваться: движение их - не безнадёжно.

 А над столовой, где только прошли выборы, поднялся видный всему посёлку флаг. Он висел потом долго: белое поле, чёрная кайма, а в середине красный санитарный крест. По международному морскому коду флаг этот значил:

 "Терпим бедствие!" На борту - женщины и дети".

 В Комиссию было избрано человек двенадцать во главе с Кузнецовым. Комиссия сразу специализировалась и создала отделы:

 - агитации и пропаганды (руководил им литовец Кнопкус, штрафник из Норильска после тамошнего восстания)

 - быта и хозяйства

 - питания

 - внутренней безопасности (Глеб Слученков)

 - военный и

 - технический, пожалуй самый удивительный в этом лагер ном правительстве.

 Бывшему майору Михееву были поручены контакты с начальством. В составе Комиссии был и один из воровских паханов, он тоже чем-то ведал. Были и женщины (очевидно: Шахновская, экономист, партийная, уже седая; Супрун, пожилая учительница из Прикарпатья; Люба Бершадская).

 Вошли ли в эту Комиссию главные подлинные вдохновители восстания? Очевидно, нет. Центры, а особенно украинский (во всём лагере русских было не больше четверти), очевидно остались сами по себе. Михаил Келлер, украинский партизан, с 1941-го воевавший то против немцев, то против советских, а в Кенгире публично зарубивший стукача, являлся на заседания Комиссии молчаливым наблюдателем от того штаба.

 Комиссия открыто работала в канцелярии женского лагпункта, но военный отдел вынес свой командный пункт (полевой штаб) в баню 2-го лагпункта. Отделы принялись за работу. Первые дни были особенно оживлёнными: надо было всё придумать и наладить.