способна искать справедливости!) То старались рассказать какую-нибудь

 гадость о членах Комиссии (даже об одном пахане: будто этапируясь на Колыму

 на барже, он открыл в трюме отверстие и потопил баржу и триста зэ-ка. Упор

 был на то, что именно бедных зэ-ка, да чуть ли всё не Пятьдесят Восьмую, он

 потопил, а не конвой; и непонятно, как при этом спасся сам). То терзали

Кузнецова, что ему пришло освобождение, но теперь отменено. И опять шли призывы: работать! работать! почему Родина должна вас содержать? не выходя на работу, вы приносите огромный вред государству! (Это должно было пронзить сердца, обречённые на вечную каторгу!) Простаивают целые эшелоны с углём, некому разгружать! (Пусть постоят! - смеялись зэки, - скорей уступите! Но

 даже и им не приходила мысль, чтоб золотопогонники сами разгрузили, раз уж так сердце болит.)

 Однако не остался в долгу и Технический отдел. В хоздворе нашлись две кинопередвижки. Их усилители и были использованы для громкоговорения, конечно, более слабого по мощности. А питались усилители от засекреченной гидростанции! (Существование у восставших электрического тока и радио очень удивляло и тревожило хозяев. Они опасались, как бы мятежники не наладили радиопередатчик да не стали бы о своём восстании передавать заграницу. Такие слухи в лагере тоже кто-то пускал.)

 Появились в лагере свои дикторы (известна Слава Яримовская). Передавались последние известия, радиогазета (кроме того была и ежедневная стенная, с карикатурами). "Крокодиловы слёзы" называлась передача, где высмеивалось, как охранники болеют о судьбе женщин, прежде сами их избив. Были передачи и для конвоя. Кроме того, ночами подходили под вышки и кричали солдатам в рупоры.