— Обычно я всегда жую резинку,— прокричала, вернее сказать, промычала она,— но узнав о Золотых Билетах мистера Вонки, я тут же забыла о жвачке и перешла на шоколад, нисколько не сомневаясь, что уж мне-то, как пить дать, повезет. Ну а теперь, конечно, жвачка мне снова дороже всего. Я её просто ОБОЖАЮ. Я без нее просто жить не могу. Я не жую ее, только когда ем. Тогда её приходится вынимать изо рта и приклеивать за ухо, чтобы она никуда не делась. Честно говоря, я бы чувствовала себя не в моей тарелке, если бы меня хоть на миг лишили своей жевательки. Это уж как пить дать. Мамаша говорит, что юной леди, вроде меня, не пристало молотить челюстями, как корова, но я с этим не согласна. Уж чья бы корова ни мычала, а ей лучше помолчать -она сама орет на меня с утра до ночи.
— Прикуси язык, Виолетта,— возмутилась миссис Бюрегард из. дальнего угла комнаты, где она стояла на пианино, чтобы не быть раздавленной толпой.
— Ладно, ма, не возникай,— прокричала ей в ответ юная Бюрегард. — Так вот,— она снова повернулась к репортерам,— вам, наверняка, будет интересно узнать, что вот эту резинку,— она вытащила изо рта мокрый комок- я жую больше трех месяцев подряд. Это новый мировой рекорд. Наконец-то, я побила рекорд моей лучшей подруги Корнелии Принцметель. Вы бы видели, как она взбесилась Сейчас этот кусок жевательки для меня дороже всего на свете. Ночью я приклеиваю его к спинке кровати, а утром она точно такая же, как всегда.