— Да. В детстве я от отца слышал предание об одном человеке: "во тьме ночной он сражается, как днем…" По сведениям Иваса, твоему отцу нанесли всего один удар, но разрубили при этом до самого пояса. Это правда?

— Да, так оно и было… — ответил Тацуноскэ.

— Иваса говорит, что нападавший, без сомнения, был настоящим мастером своего дела, раз ему было достаточно одного удара. И удар, по его словам, был нанесен безошибочно и рассек тело с такой силой… Тут напрашивается мысль о том, что убийца мог видеть в темноте. Иваса так сказал потому, что из рассказов слуги знал: фонарь к тому времени уже потух. Но я, как только услышал эти подробности, сразу понял, что мы имеем дело с этой самой "Карой во тьме ночной".

— Кто же он, этот убийца? — Вопрос Тацуноскэ невольно прозвучал почти как стон. Он вспомнил безжалостно разрубленное тело отца, которое увидел, поспешив на место преступления, когда узнал от Тоёскэ страшную весть. Испытанные тогда горе и ужас снова сжали ему сердце. Но теперь, после рассказа Тода, у него появилась надежда, что он сможет дать выход своему гневу, — который изо всех сил старался подавить на протяжении всего разговора, — и наконец отомстить ночному убийце.

Тода покачал головой. Он и не пытался скрыть своего огорчения.

— Кто этот палач, не знает никто, кроме самого правителя. Единственное, что я слышал, — в клане есть всего одна семья, владеющая тайной приема "Тигриное Око", которая передается от отца к сыну, и так поколение за поколением.

— …

— За тридцать пять лет, которые теперешний правитель провел у власти, никого ни разу не наказали этой "Карой во тьме ночной". Я уж подумал было, что этот род прервался. Но, увы, ошибся, как видно.

4

— Младший советник сказал, что ничего не знает, но я буду искать до последнего. Быть не может, чтобы никто не имел об этом никакого понятия, — сказал Тацуноскэ.