— Да в чем дело, государь мой? — нетерпеливо перебил его Зорин.

— Я явился сюда по указу ее императорского величества.

— Зачем? По какому делу? — голос Зорича дрогнул.

"Сибирь… Енисейск… Березов, — мелькнуло у него в уме. — Это Потемкин… Недаром он, как угорелый, ускакал от меня…"

— Извините, ваше превосходительство, — прервал его мрачные мысли Малеев, — я затрудняюсь… здесь ваши люди… огласка… Позвольте мне войти в ваш дом.

— Войдите… Милости прошу… Посветите господину председателю.

— Нижайше благодарю… Я уже коликрат пользовался гостеприимством вашим.

Все вошли в дом, предшествуемые карлами с факелами. Прислуга осталась на дворе и продолжала галдеть, но уже тише. Удивлялись только, как никто ничего не слыхал, когда драгуны оцепляли двор и замок.

— Больше бы пьянствовали, — порешила за всех старшая ключница, — диво, как у вас еще самого барина-то не выкрали.

— У тебя, у старой карги, выкрадешь, — проворчала судомойка, — ты и подохнешь на ключах.

— И подохну, а тебе, неумытой роже, не дам, умойся прежде.

— Что ей мыться-то! — сострил кривой конюх Кирюшка. — Знамо, черного кобеля не вымоешь добела.

— У! Ты! Кобылья ладонница, огурешна плеснеть! Знал бы кобыльи хвосты, а то на! Туда же…

Малеев, войдя в дом, снова извинился, что беспокоит генерала в неурочный час.

— Говорите, сударь мой, в чем же дело? — спросил Зорич, приглашая гостя сесть.

— Сим указом (Малеев подал Зоричу бумагу) повелевается мне учинить у проживающего у вашего превосходительства графа Зановича обыск по дошедшим до его светлости, князя Григория Александровича Потемкина, сведениям в выпуске якобы графом Зановичем фальшивых сторублевых ассигнаций.