— Так, государь мой. А при чем же тут я? — спросил Зорич.

— А в указе, ваше превосходительство, изволили усмотреть, что подлежат допросу находящиеся у вас в услужении карлы.

Присутствовавшие при этом карлики переглянулись, и Черномор сильно побледнел; другой же, постарше, которого звали Мухомором, лукаво улыбнулся и оперся о притолоку.

— В чем же они подозреваются? — спросил Зорич.

— В сбыте фальшивых ассигнаций.

— Но эти ассигнации они получали от нас, от играющих в карты.

— Точно так-с.

— Так вы нас считаете фальшивомонетчиками? — спросил Зорич, гордо обводя глазами комнату, где кроме него и Малеева находились князь Изан-бей, Неранчич и неизвестный блондин с иностранным орденом.

— Помилуйте, ваше превосходительство, — возразил Малеев — не вы, а вас могли ввести в обман другие.

— А! Это другое дело, — протянул Зорич. — Так вам угодно будет теперь же приступить к допросу карлов моих.

— Нет, ваше превосходительство, я только обязуюсь произвести дознание, так и в указе значится.

— Хорошо. А потом что?

— А потом по обстоятельствам дела, выясненным путем дознания, подозреваемых будут допрашивать чины губернского правления.

— А разве и чины губернского правления прибыли с вами?

— Нет, ваше превосходительство, а я обязуюсь представить карлов и других, кои по дознании окажутся прикосновенными к делу, в губернское правление, в Могилев, под арестом.

Услыхав слово «арест», Черномор, дрожа всем телом, шариком подкатился к Зоричу и повалился ему в ноги.

— Ваше превосходительство! Заступитесь! — молил он. — Вы знаете, что я тут ни при чем.

— Хорошо, хорошо, встань! — строго заметил Зорич. — Если ты не виноват, то тебя и не тронут.

— Я не виноват, видит Бог, — плакался карлик, стоя на коленях, — почем мне знать, какие бумажки фальшивые и какие не фальшивые? Я неграмотный…