- Понял. Разреши исполнять?

- Бегом! – рявкнул я.

Центурион исчез за дверью, только слышно было, как грохочут по мраморным ступеням его подкованные медными гвоздями калиги.

Я отпил из кубка вина, разбавленного родниковой водой, и вернулся к письму

«… Все из-за этого проклятого Иерусалима, где люди звереют от духоты и фанатизма. Твое присутствие там все равно ничего не решает. Скорее он сделает тебя безумным, чем ты исправишь его нравы. Приезжай лучше в Кесарию. Управлять провинцией можно и отсюда. А сейчас мне неспокойно за тебя. Я еще до рассвета дала это письмо лучшему наезднику из охраны, которую ты мне дал. Юноша поклялся, что полетит, как ветер и будет в Иерусалиме через час после полудня. Жду вестей. Люблю тебя. Твоя Юстина.»

Ого! Кто же этот парень, способный за полдня доскакать от Кесарии до Иерусалима?

- Вестового, что принес письмо – ко мне, - распорядился я.

Через несколько минут вошел молодой декурион.

- Ты звал меня, префект?

- А, вот оно что. Аскер Сармат. Конечно, кто же еще может лететь как ветер.

- Мой старший брат может, - совершенно серьезно ответил Аскер, - он служит в Мезии. Мой отец тоже мог, но сейчас ему уже пять десятков зим и он толстый.

- Что ж, Сармат. Вот тебе аурей в знак моей благодарности. До завтрашнего утра ты свободен. Непременно выпей за здоровье отца и брата.

- Хей! - воскликнул юноша, подбрасывая золотую монету на ладони, - командир щедр! Если будет нужен быстрый наездник – пускай командир всегда зовет Аскера!

Миг – и он исчез.

Гадес и вороны! Вот на таких простых ребятах и держится мир!

5

Эту часть повествования я излагаю с чужих слов, которых, впрочем, выслушал вполне достаточно, чтобы представить себе все, что происходило в середине дня на Лысой горе.