- Слушаюсь!

- Но центурион, - возмутился один из жрецов, - этот Иешуа говорил, будто после смерти воскреснет! Пойдут слухи…

Марций не удостоил его ответом, а лишь добавил к предыдущему приказу уточнение:

- Будут ерепениться – без разговоров бей в рыло. Понятно?

- Так точно! – ответил декурион.

Центурион кивнул и направился в навстречу к опциону Гаю Лонгину, который шагал вверх по склону в сопровождении благообразного пожилого джентльмена из местных.

Плавт, тем временем, обратился к жрецам с выразительной фразой из пяти слов, среди которых в официальной переписке могло быть употреблено только два: «на» и «отсюда».

- Бардак у тебя, опцион, - недовольно пробурчал Марций, - уроды какие-то ползают по служебной территории.

- Виноват! Сейчас распоряжусь…

- Не подпрыгивай, я сам распорядился. Это кто с тобой?

- Врач.

- О! – сказал центурион, уважительно поклонившись, - Марций Германик к вашим услугам, почтенный.

Медик для него, как и для любого легионера, стоял на втором месте после начальства. Кто, спрашивается, заштопает тебе продырявленную в бою шкуру? Вот то-то и оно…

- Иосиф из Аримафеи к вашим, - врач так же уважительно поклонился, - ну, и где тут больной?

...Через немного времени, центурион вместе с катафрактариями отбыл, увозя в повозке Иешуа вместе с врачом. Опцион Гай Лонгин подошел к своим отдыхающим бойцам, молча отобрал бурдюк со смесью вина и холодной воды, и сделал несколько добрых глотков.

Один из ветеранов, пользуясь случаем, спросил:

- А кто он такой, этот Иешуа?

- Просто так интересуешься? – фыркнул Лонгин, вытирая ладонью губы.

- Вроде того. Какие-то местные болтали, что он сын главного здешнего бога…

- Ну, скорее не сын, а родственник… И не здешнего бога, а… Короче, парни, Марций говорит, префект письмо от жены получил. Ну, жена его сами знаете, кому внучатой племянницей приходится.