Впрочем, и на симпосионе разговор быстро попал все в то же русло.

- Вообще-то я совершенно не удивлен, что понтифики синедриона пошли на крайние меры, чтобы от тебя избавиться, - сказал Ирод Антипа, - взять хотя бы эту историю про богача и верблюда, которую ты так кстати рассказал прямо у ворот иерусалимского храма.

- Какую историю имеет в виду тетрарх? – удивленно спросил Иешуа.

- О том, что проще верблюду пролезть сквозь игольное ушко, чем богатому попасть в рай.

- Люди вечно все путают. Я только объяснял, что если человек всю жизнь, как верблюд, таскает на себе свое богатство, то у него не остается времени просто быть счастливым.

- Нечто подобное говорил Эпикур, - вставил я, - счастлив тот, у кого есть лишь то, что необходимо, а излишнее богатство обременительно. Но при чем тут рай?

- Не при чем, прокуратор, - охотно согласился Иешуа, - но многие люди уверены, что раньше смерти счастья им не видать. Говоришь им про «здесь», а они думают про «там». А я говорю: если они «здесь» не умеют быть счастливыми, то как бог сможет сделать их счастливыми «там»?

- Если бог вообще хочет их делать счастливыми, - заметил Ирод, - в чем я лично сомневаюсь. Упомянутый прокуратором Эпикур учил, что богам вовсе нет дела до людей, а в храме учат, что бог награждает только тех, кто угождает ему, выполняя предписания.

- В храме, - сказал Иешуа – учат, что бог лучше слышит тех, кто громче бьется лбом об пол. Видимо, они думают, что бог немного глуховат. Меня удивляют люди, которые полагают, что бог слышит крик, но не слышит шепот. Меня удивляют люди, которые полагают, что благосклонность бога можно купить деньгами, жертвами или лестью. Как будто у них есть что-то, чего нет у бога, и в чем бог нуждается.

- А почему ты думаешь, что твой бог не может быть падок на лесть? – поинтересовалась Юстина, - известно же, что когда три великие богини спорили, которая из них прекраснее, а арбитром избрали Париса, то они готовы были купить его лесть за любые блага мира.