Александр испытывал глубокое унижение из-за этой войны, которую многие дальновидные люди из его окружения считали изначально проигранной. Не хватало вооружений; прибрежные крепости были плохо обустроены и не имели достаточных запасов боезарядов и продовольствия; отсутствие хороших дорог не позволяло осуществлять быструю переброску резервов. У русских героизм заменял подготовку, импровизация – тактику. За мишурой мундиров скрывалась крайняя нужда. Попытки русских заставить союзников снять осаду Севастополя кончились кровавыми битвами под Балаклавой и Инкерманом. Предчувствуя крах своих планов установления славянской гегемонии, Николай пишет Михаилу Горчакову, командующему южной армией: «Пусть будет все по воле Божьей. Я буду нести свой крест, пока хватит сил».
В начале 1855 года он заболел. Не искал ли он смерти, отправившись верхом в дальний путь, на свадьбу дочери своего родственника, в гвардейском мундире, коротких замшевых штанах и шелковых чулках? На следующий день, вместо того чтобы остаться в постели, он вышел на улицу в одной лишь солдатской шинели, чтобы посмотреть парад гвардейской пехотной части. Вернувшись во дворец, он тут же слег. Состояние его стремительно ухудшалось. Некоторые поговаривали, будто это вовсе не воспаление легких, а самое настоящее самоубийство. Якобы, не вынеся позора поражений русской армии в Крыму, царь отравился, выпив цикуту. Придворные врачи категорически опровергали этот слух.