Исповедовавшись, Николай попросил Александра проститься от его имени с гвардией, и в частности с доблестными защитниками Севастополя: «Скажи им, что в мире ином я буду продолжать молиться за них. Я старался делать все для их блага, и если что-то у меня не получилось, то это не от недостатка доброй воли, а от недостатка знания и умения. Прошу их простить меня». Позже, когда ему принесли донесения с театра военных действий, он из последних сил вымолвил: «Это меня больше не касается. Передайте донесения моему сыну».

На следующее утро дворцовый священник прочитал над умирающим отходную молитву. Тот слушал, задыхаясь от боли, но сохраняя ясность ума. Императрица, всю ночь просидевшая у изголовья его кровати, заливалась слезами. Потрясенный Александр тоже находился здесь. Николай уже больше не мог произнести ни слова. Неожиданно он собрался с силами, повернулся к сыну и произнес с яростью: «Держи все в своих руках!» В этот момент его ладонь судорожно сжалась в кулак, словно он хотел скрепить воедино отдельные куски своей империи. 18 февраля (2 марта по григорианскому календарю) 1855 года Николай I испустил дух, и Александр, охваченный внезапным страхом, осознал, что пришло его время.

Глава III

Окончание войны и коронация

Внезапная смерть Николая I породила в России разброд и смятение. Он был вдохновителем и движущей силой войны. Что теперь будет? Продолжит ли Александр безнадежную борьбу или же послушает генералов и склонится перед мощью союзников? Все, что было известно о качествах нового императора – мягкость, взвешенность, кротость, – давало основание надеяться на его благоразумие. Во всех европейских столицах превалировало мнение, что мир – дело решенное. На парижской бирже котировка 3 %-ной ренты взлетела сразу на три франка.