Уже издали до нее донесся гул голосов: смеющихся, болтающих, поющих.

Среди густого облака влажного пара, который вскоре окутал Апаму, двигались полунагие фигуры нескольких десятков женщин. По мраморным плитам бани мелькали босые стройные ноги.

Многие женщины, лежа на скамьях, весело разговаривали, некоторые спорили. Три женщины пели задорную песню.

Среди всей этой суматохи расхаживали нагие рабыни, разносившие на головах нагретые покрывала.

Заметив новенькую, женщины бесцеремонно начали разглядывать ее.

– Новая наложница? – послышались голоса.

Евнух, охраняющий вход в зал для купания, пояснил:

– Нет, это знатная гостья хозяина. Ее завтра выдают замуж за македонянина.

Теперь на Апаму уже смотрели с жалостью и сочувствием: ведь о жестокости македонян слагались легенды.

От запаха благовоний, смешанных с горячим водяным паром, у девушки закружилась голова. Закончив купание, Апама вместе с женами и наложницами хозяина легла на мягкие подушки, разложенные вдоль стен громадного зала. Между тем юная рабыня неторопливо вытирала ее влажное тело мягкими подушечками из верблюжьей шерсти.

Более часа пролежала Апама в приятной полудреме. Она очнулась от шума шагов, – в зал вошли многочисленные рабыни. Все женщины, как по команде, поднялись со своих подушек. Мази и благовония полились на красавиц. Тела их вскоре благоухали утонченными ароматами, а роскошные волосы были искусно уложены.

Апама, которую причесывала утренняя рабыня, с интересом наблюдала за происходящим вокруг.

Внезапно крик радости встретил прибывшего в зал главного евнуха гарема. Несколько прелестниц, лукаво смеясь, запели ему хвалебную песнь, но их оттеснила толпа просительниц.

Улыбающийся евнух одной обещал наказать обидчицу, другой – драгоценные украшения, третьей – дорогие наряды, четвертую отругал за непослушание.

Рабыня попросила Апаму пройти в отведенные ей покои, чтобы нарядить в праздничные одежды.