– Ты считаешь, что это будет справедливо? – первым спросил ошеломленный услышанным Птолемей.

– Это необходимо. Впереди в самое ближайшее время нас ожидают новые походы, а ветераны уже не в состоянии сражаться.

– Ты не боишься, что взбунтуется все войско? – задал вопрос Селевк. – И ты останешься с молодыми варварами, разряженными, как павлины? Они вряд ли способны на подвиги, которые совершили ради тебя наши македонские воины.

– Вы мои друзья, – возмутился Александр, – и вы обязаны понять меня.

Гефестион немедленно пришел на помощь любимому другу:

– Александр, что ты собираешься делать дальше?

– На севере есть дикое племя касситов. Они стремятся восстановить прежнюю власть. Их надо немедленно усмирить. Но сначала отправимся в Экбатаны, чтобы провести ревизию в сокровищнице персидских царей. Я намерен осудить лихоимцев-правителей за взяточничество, воровство и святотатство в стенах персидских святилищ. И не собираюсь делать различие между македонянами и персами. Все получат по заслугам. Многие будут казнены.

Все молчали…

В конце затянувшегося за полночь невеселого пира сильно захмелевший Александр подвел итог встрече с друзьями:

– Завтра выступаем!

После полуночи, не дождавшись возвращения Селевка, Апама поднялась на башню, возвышавшуюся над дворцом. В ней находился небольшой храм. Пристально всматриваясь в священное пламя, в храме молился жрец. Казалось, он не заметил, как Апама вошла, но вздрогнул, услышав ее голос.

Девушка, преклонив колени и глядя на огонь, тихо спросила:

– Что ожидает в ближайшем будущем меня и моего мужа?

Наблюдая за пляшущими языками пламени, жрец долго молчал. Наконец он проговорил:

– Длинная, длинная дорога… – Снова молчание, и затем подобные удару грома слова: – К высшей власти!..

Ответ был настолько неожиданным, что Апама вздрогнула.