Но они прямо в повышении урожайности на наших полях не заинтересованы. Они работают от тонно-километра и площади, на которой рассыпают удобрения. На черта нам нужна такая работа? На своих полях мы должны быть полными хозяевами и все работы выполнять сами. Так? То-то и оно-то! И третье: проклятущая проблема ремонта и технического обслуживания наших машин. Не выпросишь запчастей у Сельхозтехники… Они говорят нам: «Гоните трактора к нам мы их отремонтируем». Куда гнать?! За сорок километров гнать технику из-за мелкого ремонта?! Уважаемый человек, нам же справная техника нужна зараз. Время дорого — полевые работы ждут!.. А Сельхозтехнике не печет и не дует — там никто прямо не отвечает за повышение урожайности на наших полях. А я говорю: дайте нам нужные запчасти, мы кое-чего морокуем, сами быстрей отремонтируем технику!

В комнату зашел незнакомый мне механизатор, и это отвлекло Канивца.

— Вот, знакомьтесь, наш герой — Леня Рыбальченко!

— Федор Яковлевич, перестаньте! — сердито сказал Леонид. — Какой я там герой… Это вы герой.

— А я какой герой? Вот сижу и жалуюсь… А ты недавно второй орден Трудовой славы получил. Такие ордена, сам знаешь, даром не даются.

— Роблю, да и все. Какое тут геройство! — Леонид досадливо отмахнулся и вышел из комнаты.

— Бачили? — Канивец кивнул на дверь. — Он сердится, когда его хвалят. Сам-то Леня работает — из кабины трактора не вытащишь. Ему только двадцать девять лет, а он уже много успел сделать на земле. Из армии вернулся и сразу же пришел в нашу бригаду. И вот какой герой вырос. — Канивец засмеялся, чувствовалось, он гордился своим воспитанником. — Ишь, сердится! Как похвалишь за хорошую работу, так он сразу на дыбки: «Бросьте вы это! За что хвалите? Я роблю, как совесть требует, и все…» Чуете? Как совесть требует!.. Если б все на земле так робылы, как Леня Рыбальченко, ох сколько бы мы хорошего наробылы! — Он задумчиво покивал головой. — А вообще-то, в нашей бригаде все хлопцы хорошие, работящие. К нам лодыри не идут — боятся наших строгих рабочих традиций…