— Ну и что он на это?

— Ну и… Ну, поговорили мы, потолковали. Сказал он, мол, думаем об этом…

Во двор полевого стана заехал зеленый «УАЗ». Федор Яковлевич поднялся, направился было туда, но автомашина завернула на ток и остановилась около нас. Из нее ловко выпрыгнул высокий мужчина. Это был первый секретарь Азовского райкома партии Михаил Викторович Даниленко.

Бригадир и секретарь райкома поздоровались и повели разговор, как старые приятели, друг к другу сердечно расположенные. Я знал, что они давно знакомы, работали, можно сказать, на одной ниве, и, когда Канивца отозвали по срочному делу — выдать нужную запчасть для комбайна, — обратился к Михаилу Викторовичу:

— Хотел бы услышать ваше мнение о Канивце.

— Мое мнение? — Он задумался. — То, что Федор Яковлевич работник государственного образа мышления, бесспорно… Мне вот о чем хочется сказать. Одно время, когда Федору Яковлевичу присвоили звание Героя Социалистического Труда, всякие разговорчики кружились вокруг его имени… Ну, знаете такие разговорчики — мелкие, подворотные, заушательские, и шли они от людей завистливых, злобствующих, от тех, кто совершенно не знал Канивца и не имел никакого представления о его работе. А так работать, так понимать и любить землю, как Федор Яковлевич, не всякий, кто занимается хлеборобством, может. Здесь особый талант нужен… Я-то Федора Канивца знаю.

Михаил Викторович умолк, улыбаясь своим воспоминаниям, и продолжал, казалось, совсем о другом:

— Вот молодой честолюбивый специалист приезжает по назначению в какое-нибудь хозяйство. Он, естественно, стремится показать, на что он способен, самовыразиться, так сказать, в новом коллективе. И это самовыражение зависит от нескольких основных факторов: от воли молодого специалиста, его устойчивости и способностей и, самое главное, от людей, на которых он может опереться в своей работе и реализовать свои замыслы.