А все было таким вкусным! Алексей ел за четверых в то время, как перечисляли жертвы Ленина. На совести этого жестокого вождя-догматика были миллионы расправ. Это он принес стране голод, разруху, террор. Если народ оплакивал смерть этого безжалостного диктатора, то у себя в домах люди, наверное, поздравляли друг друга с тем, что освободились наконец от его власти. Болотов считал, что в любом случае «тройка» Зиновьев, Каменев, Сталин целеустремленно продолжит дело почившего. Георгий Павлович, напротив, утверждал, что это – «начало конца».

– Вот увидите, – воскликнул он, наполняя водкой рюмки, – со смертью Ленина начнутся интриги, сведение счетов, дворцовая революция. И результатом этого беспорядка в руководстве будет такое народное возмущение, которое позволит эмигрантам вернуться на родину с высоко поднятой головой. Конечно же, мы не вернем всего нашего состояния. Но получим значительную компенсацию. И что самое главное – будем участвовать в возрождении нашей дорогой России!

– Да услышит тебя Господь, Жорж! – произнес господин Болотов. – Но мне кажется, что ты принимаешь желаемое за действительное.

– Вовсе нет! Вовсе нет! Я верю в нашу звезду!

Он бросился за шампанским и с видом победителя поставил обе бутылки на стол. Алексей прочитал на этикетке: «Пенящееся вино высшего качества». Затем посмотрел на висевший на противоположной стене портрет Николая II. Царь грустно следил за этим преждевременным пиршеством. Выпили за возрождение Святой Руси. Алексей тоже имел право на глоток искрящегося вина. Голова немножко кружилась посреди этого необычного веселья. Видя таких счастливых, таких окрыленных родителей, он спрашивал себя: есть ли основания для такой радости?

– Ах! Вернуться домой! – прошептала мать. – Вновь на улицах, в магазинах слышать русскую речь, ходить по земле, которая видела наше рождение, дышать деревенским воздухом, возможно ли это?

– Я согласна с вами, – сказала госпожа Болотова. – Я обожаю Францию. Но не буду жалеть, если придется отсюда уехать. Французы нас терпят, но не любят.