– Они развлекаются в русских кабаре, – усердствовал господин Болотов, – аплодируют балетам Дягилева, но за спиной упрекают нас за то, что отнимаем у них кусок хлеба. Кстати, нет ли новостей о вашем деле в Лондоне?

– Никаких, – сказал Георгий Павлович. – Для англичан все предлоги хороши, чтобы не заплатить!..

Алексей часто слышал, как родители жаловались на недобросовестность какого-то лондонского банка, отказывавшегося восстановить капиталы «Компании по развитию международных связей», положенные на ее счет прямо перед большевистской революцией. У Георгия Павловича было несколько акций лопнувшей компании. Однако, наблюдая упрямство британских финансистов, он поставил крест на надеждах получить назад долги.

– Оставим несбыточные мечты, – продолжил он весело. – У нас есть более приятные темы. Объявляю вам, что сегодня утром мой сын получил отличную оценку по французскому. Мы пьем в его честь!

И, подняв бокал, провозгласил, счастливо улыбаясь:

– Я пью за твой успех, Алеша! И желаю, чтобы ты отлично закончил учебу, но лучше бы в русском университете, после нашего возвращения домой!

Все захлопали, Алексей встал, поблагодарил, проглотил немного пенистого, резкого напитка и сел, ощутив тяжесть на сердце. О нем уже забыли и вновь принялись обсуждать преступления Ленина.

Болотовы ушли только в полночь. Алексей помог родителям убрать со стола и вымыть посуду. Слава богу, что завтра четверг, уроков нет. Мать перекрестила его, когда он лег спать. Ее спокойное лицо с нежными голубыми глазами, длинные, белые с ямочками руки показались ему особенно красивыми. Она на цыпочках вышла. В столовой еще стоял запах борща и сигаретного дыма. Алексей погасил ночник. Лишь огонек лампадки мерцал в темноте перед ним наверху. Он смотрел на этот дрожащий свет и пытался привести в порядок свои мысли. Однако все перемешалось в его голове.