Ах, надобно отдать должное моей тетушке: она умеет отравить удовольствие, испортить радостное настроение, нарушить веселье. Присев на кресло, будто на одно-два мгновения, она более получаса, многословно и печально, объясняет мне, что я не должна забывать: мы бедны, мы давно разорены, у нас ничего нет. А эти прекрасные подарки – все, что осталось от многочисленных в свое время драгоценностей моей покойной матушки. Я уже взрослая девица и получаю полное право распоряжаться ими. Но… госпожа Адеркас посоветовала бы мне оставаться бережливой, скромной, предусмотрительной, и проч. и проч. Спрашиваю, могу ли я сегодня обновить брас лет, перстень и серьги. Да, да, разумеется. Ведь будут гости – фон Карнштайны, доктор Гесселиус, молодой Гоккель… Об этом последнем госпожа Адеркас говорит особенным голосом, преисполненным важности. А вот и ее подарок. Неужели молитвенник? Сколько молитвенников надобно иметь молодой особе благородного происхождения? Нет, оказывается, это тетрадь, тетрадь с прекрасными белыми страницами.
– Ленхен, милое дитя! Надеюсь, тебе предстоит в ближайшем будущем сделаться добродетельной супругой и хозяйкой прекрасного дома. Я не сомневаюсь в достоинствах воспитания, данного тебе мною. Мое сердце согревает надежда на то, что совсем скоро эта тетрадь будет заполнена хозяйственны ми соответственными записями, сделанными весьма и весьма разборчивым почерком.