Она смотрит на меня прочувствованно и целует в лоб, как мертвую! Благодарю, тетушка, я сейчас буду готова. И, снова оставшись в одиночестве, я любуюсь белыми листами. Что же мне делать? Неужели записывать число предметов из фамильных серебряных сервизов фон Гоккелей? Разумеется, нет; я буду писать о себе, о своей жизни, о своих мыслях и чувствах. Прекрасно! Прекрасный подарок. Разумеется, молодой Гоккель попросит моей руки. Я не могу сказать, что я не люблю его. Или нет, я не могу сказать, что я его люблю. Он мил, но если я соглашусь… Я – законная супруга человека не бедного, но и не богатого. Я замужем, и в моей жизни более не будет сюрпризов, странностей, дивных поворотов судьбы. Я так молода! Я красива. Я не могу сказать, что я очень красива, но я очень недурна! И неужели молодой Гоккель – единственный подарок судьбы мне? И ничего и никого больше для меня не будет? Марта стучится в дверь, окликает меня. Пора одеваться, сейчас она причешет мои каштановые волосы новой серебряной щеткой, то есть не новой, а матушкиной…

Не знала, что описать. Всего так много! Обед, гости, танцы. Ах, танцы, танцы, танцы!.. Только что ушел от меня Карлхен. Он – мой единственный друг. Он прочел написанное мной и осудил меня сурово и даже издевательски. Назвал меня «кокеткой», «ветреницей», «пустой» и «вздорной». Впрочем, я никогда не сержусь на Карла. Мы – близнецы. Кто мне ближе Карлхена? Конечно, он был слишком суров. Но все же я решила не описывать танцы, обед и приятные взгляды, которые на меня бросал молодой Гоккель. Нет, я напишу о другом. Представлю себе, что мои записки читают совершенно незнакомые мне люди. Поэтому расскажу о себе. Послушайте же меня.

Карлхен и я, мы родились в городке Боденверден

Я прожила пятнадцать лет, но я чувствую, что жизнь моя – еще в самом начале.