— Ты имеешь в виду великого Митридата?

— А есть другой? Вот был человек, Деллий, который почти побил Рим. Страшный.

— Помпей Магн легко победил его.

— Чушь! Это Лукулл победил его. А Помпей Магн воспользовался плодами его труда. Обычно он так и делал, этот Магн. Но его тщеславие в конце концов вышло ему боком. Он уверовал в собственное величие. Смешно подумать, чтобы кто-нибудь, римлянин он или нет, вообразил, что сможет победить Цезаря?

— Ты мог бы легко победить Цезаря, Антоний, — без тени лести сказал Деллий.

— Я? Нет, даже если бы все боги находились на моей стороне. Цезарь был один такой в своем роде, и совсем не позорно в этом признаться. Он провел более пятидесяти сражений и ни одного не проиграл. О, я побил бы Магна, если бы он был еще жив, или Лукулла, или Гая Мария. Но Цезаря? Даже Александр Великий сдался бы ему.

В голосе, высоком теноре, удивительном для такого крупного человека, не чувствовалось обиды. Да и вины тоже, подумал Деллий. Антоний полностью разделял точку зрения греков на вещи: поскольку он не поднял руки на Цезаря, он может спать спокойно. Организовать заговор — это не преступление, даже если в результате организованного заговора совершается преступление.

С песнями на марше два легиона и кавалерия Антония вступили в изрезанную ущельями страну великой красной реки Галис, такой красивой, что римляне и представить себе не могли: красные скалы, острые грани утесов и шельфов, ровная земля по обоим берегам широкого потока, лениво несущего свои воды, пока снег еще не растаял на высоких вершинах. Антоний пошел в Сирию по суше, потому что плавание по зимнему морю слишком опасно. К тому же Антоний предпочел оставаться со своими людьми до тех пор, пока не будет уверен, что они любят его больше Кассия, которому раньше принадлежали. Погода стояла холодная, но мороз чувствовался, только когда поднимался ветер, а на дне ущелий ветра почти не было. Несмотря на цвет, вода оказалась пригодной как для людей, так и для животных. Центральная Анатолия не была густо населена.