Мэйбл первая заметила толпу — я был в лавке Нуреддина. Она проложила себе дорогу зонтиком, затем кликнула меня, и я поспешил на помощь. Евреи пытались мне втолковать, что я не имею права забирать этого малого в сикхский госпиталь. Это и в самом деле так. Я его перевязал, усадил в кэб, и мы поехали — мы с Мэйбл и наш пострадавший. Поскольку я платил за кэб, я не видел причин, по которым Мэйбл должна была идти пешком. Конечно, раз уж мы его забрали, переводить его оттуда нельзя — парень слишком слаб. Но армия за него не заплатит, так что я послал счет евреям, а они его вернули с неприличной припиской на полях. Может, я смогу когда-нибудь получить деньги от Фейсала, иначе окажусь в убытке.

— Я это улажу, — заверил Грим. — И что плетет твой араб?

— Чтоб я понял… Клянется, что еврей ударил его ножом. Но эти парни из Дамаска горазды во всем винить евреев. А он только что оттуда. Думаю, он из офицеров Фейсала, хотя и не в форме. Вероятно, послан с тайным поручением. А что, если вам сходить и взглянуть на него? Только мой вам совет: держитесь подальше от дежурного врача. Он вечно лезет не в свое дело. Ничего ему не говорите.

— Разумеется. А как насчет Джереми? Что вы напишете в заключении?

— А для чего вам это нужно?

— Хочу помочь ему избавиться от неприятностей, из-за которых его увольнение может отложиться. Думаю, не стоит писать, что он сумасшедший?

— Сумасшедший? Все австралийцы сумасшедшие. Тут и справка не нужна. Вы его арестовали?

— Пока нет.

— Тогда вы опоздали. Он страдает от дурной пищи и пребывания на солнце. Воздух Иерусалима для него вреден, парень склонен кидаться в драку, если с ним спорят. Это в крови. Его следует отпустить, и рекомендую в течение двадцати минут отправить его к офицеру по делам личного состава, пусть возьмет отпуск за свой счет. Если вы знаете генерала, который пошел бы против офицера по делам личного состава, я покажу вам того же генерала в бегах. Пари не желаете?