Грим выкладывает то, что у него на уме, с большей неохотой, как шотландец шиллинги из кошелька. Но шотландцы щедры, когда нужно. Грим тоже. И это был как раз тот случай, когда он разговорился и выложил все, что думал. Все до конца. Посвятив, нас в свою тайну, он не умолкал всю дорогу до Иерусалима и сообщил все, что знал о Фейсале (а этого хватило бы на целую книгу). Временами он разводил настоящую лирику. Особенно когда описывал случаи, доказывающие, что Фейсал, прямой потомок пророка Мухаммеда, — самый благородный араб и самый доблестный предводитель своего племени со времен Саладдина. По мнению Грима, то, что убедило его самого, должно было убедить и нас.

Зная Грима, и особенно то, насколько тщательно он обычно подавляет свои страсти, я не мог не загореться, слушая его россказни. А что до Джереми… для него это было как глоток чистого воздуха. Людей, более или менее похожих на Джереми Росса, можно встретить в любом первозданном уголке Земли, хотя редко встретишь равного ему по отваге, нахальству и не знающей границ верности в дружбе. По большому счету, он далеко не единственный австралиец, который стоит за Австралию кулаком и языком с поразительной доблестью, но все никак не выберется домой. Джереми никакой силой не удержишь на месте, он всегда найдет способ вырваться на волю. Он слишком надолго застрял в сердце Аравии, чтобы мысли об утесах Сиднея и усадьбах, оставшихся где-то далеко, мучили его больше, чем в первые несколько дней после отъезда.

— Айда со мной, ребята, — твердит он. — Бросай армию. Грим, я покажу тебе страну, где коровам стоит выгнуть спины, и солнышко скатится по ним. Ха-ха-ха! А еще покажу женщин с алыми губками и девиц в шляпках от солнца… А как они хороши! Не чета косолапым воронам, на которых мы насмотрелись здесь. Вот что я вам скажу. Садимся на восточное судно в Порт-Саиде, никаких тихоокеанских — я пассажир на борту, а не пример кое-кому в назидание.