И подадимся в Баллз-Кид. Чтоб мне пусто было! А иначе и жратва не жратва! Доберемся туда от силы за неделю и затеряемся среди ребят, что держат путь домой, — ну, знаете, всяких хвастунов, что любят легкую наживу. Те, что начинают сорить деньгами, едва какая-нибудь Бесс за стойкой им улыбнется, и поднимают бучу, если девушка решит потянуть удовольствие… Понаблюдаем за ними малость, потремся там да сям… И деру из Сиднея! Куда глаза глядят, а? Что-нибудь подвернется — так всегда бывает. У меня есть деньги в банке и примерно две тысячи в виде золотого песка — это у меня всегда при себе. И если ты говоришь правду, Грим, — насчет того, что я пока на службе, — то армия должна мне жалованье за три года. И я его получу. На худой конец, подамся в Букингемский дворец и получу свой кусок лично из рук королевы! Мы капиталисты, клянусь Юпитером. Кроме того, парни… согласны присоединиться ко мне, если я закрою копи в Абу-Кеме? Будем одной командой — Грим, Рэмсден и Росс.

— По рукам, если ты не подведешь, когда придет срок, — ответил Грим.

— Спорим, не подведу. Рэмми, мы втроем можем горы свернуть. Мы сила. Что с нами сделает время?

— Нам надо воспользоваться твоими приисками, — ответил Грим.

— Согласен. Но давайте сперва увидим Австралию.

— Допустим, мы уладим вопрос с твоим увольнением, и ты смотаешься домой, — предложил Грим. — Возвращайся, когда нагуляешься. А к тому времени мы с Рэмсденом сделаем все, что сможем, для Фейсала. Он теперь в Дамаске, но французы загнали его в угол. Денег ни шиша, с припасами не лучше, французская пропаганда морочит головы его людям. Время работает против него, и не остается ничего другого, только ждать.

— А какого черта туда ввязались французы?

— Им нужна Сирия. Они уже завладели прибрежными городами. И теперь намерены получить Дамаск. Если смогут, то схватят Фейсала и бросят в тюрьму, чтобы не путался под ногами.