Томас преследовал их до окутанной дымом деревни. Он пробежал мимо превратившейся в ад пивной до самого берега, где люди сталкивали корабли в море. Моряки оттолкнулись длинными веслами, а потом стали грести от берега. За собой они буксировали три лучшие хуктонские лодки, а остальные оставили гореть. Сама деревня тоже пылала, к небу вместе с искрами и дымом огненными клоками летела солома. Томас пустил с берега бесполезную стрелу и смотрел, как она нырнула в воду невдалеке от убегающих грабителей. Потом повернулся и пошел сквозь горящую, смердящую, окровавленную деревню к церкви — единственному не подожженному налетчиками зданию. Четверо его товарищей по ночному бдению погибли, но отец Ральф был еще жив. Он сидел прислонившись спиной к алтарю, его ряса потемнела от свежей крови, а лицо было неестественно белым.

Томас опустился на колени рядом со священником.

— Отец?

Отец Ральф открыл глаза и, увидев лук, сморщился то ли от боли, то ли от досады — Томас не понял.

— Ты убил кого-нибудь из них, Томас? — спросил священник.

— Да, — ответил юноша. — Четырех.

Отец Ральф поморщился и передернулся. Томас подумал, что священник — один из самых сильных людей, каких он только знал, возможно, с недостатками, и все же крепкий, как тисовая жердь. Но теперь он умирал, и в его голосе слышались всхлипы.

— Ты ведь не хочешь быть священником, верно, Томас?

Отец Ральф задал вопрос по-французски, на языке своей матери.

— Нет, — ответил Томас на том же языке.

— Ты собираешься стать солдатом, — проговорил священник, — как твой дед.

Он помолчал и вновь застонал, ощутив новый приступ боли.

Томас хотел помочь ему, но уже ничего нельзя было сделать. Отец Ральф был ранен в живот, и его мог спасти только Бог.