Пекки пригласил меня в бар, заказал пива и начал разговор.

– Вы понимаете, что этого не может быть? – спросил он меня по-английски.

– Но это же есть. Вы своими глазами видите.

– Дэвида Копперфилда тоже все видят. И тем не менее, это фокусы.

– Вы хотите сказать… – начал я.

– Я ничего не хочу сказать. Но я вынужден конфисковать это золото и отправить его на экспертизу.

– Как? А условия контракта? Там написано, что все добытое золото должно остаться у меня.

Пекки пожал плечами и предъявил мне какую-то бумажку.

– Вот постановление прокурора о конфискации. Это все очень подозрительно, по мнению нашего департамента.

Я понял, что золота я не увижу, как своих ушей.

Жадность фраера сгубила, вспомнил я популярную поговорку.

– Вы можете продолжать мыть золото. Контракт еще не истек, – сказал Пекки.

Они хотят, чтобы мы с гномами намыли им тонну? Как бы не так!

Но на следующий день мы пополнили запас еще на один килограмм. Окружающие нас люди перестали восхищаться. Теперь они злобно завидовали. Каждый новый самородок встречали свистом и улюлюканьем. Они думали, что мы показываем фокусы.

Вечером я гордо отнес очередные самородки в контору и запер в сейф.

Дверь комнаты, где стоял сейф, охраняли четыре солдата с автоматами. И ключа от этой комнаты у меня не было.

Ночью к нам пришли чхакли.

Мы рассказали им, как опасно быть обладателем золота. Мы положили на стол четыре пачки чипсов и стали их вместе есть и пить пиво. Чуха и Чаха впервые попробовали пиво «Lapin Kulta» и нашли его восхитительным.

– Нам это золото досталось просто так, пусть забирают! – сказал я. – Больше не надо нам его подкладывать. В сущности, они правы. Это был фокус.

– Не-ет! – закричала чхакли. – Наша дружба не фокус. И обмен был справедлив. Золото на чипсы. Чипсы для нас гораздо ценнее этих блестящих камней.